Древнеиндийские домашние обряды (обычаи)
.RU

Древнеиндийские домашние обряды (обычаи)


Пандей Р. Б.

Древнеиндийские домашние обряды (обычаи): Пер. с англ. А. А, Вигасина. — 2-е изд. — М.: Высш. шк., 1990. — 319 с. — Перевод изд.: R. В. Pandey. Hindu Samskaras. India, Delhi, 1976


Предисловие
На европейских языках имеется значительная литера­тура, посвященная классическим индийским ритуалам, в том числе и так называемым домашним. Первые опи­сания их содержатся в трудах путешественников и мис­сионеров нового времени. Некоторые из этих описаний (как, например, сочинение аббата Дюбуа об индийских обычаях, обрядах и церемониях') сохраняют известный научный интерес и в настоящее время.

Работы исследовательского характера об индийских обрядах стали появляться в Европе на рубеже XVIII — XIX вв. Здесь прежде всего нужно назвать статьи об индийских религиозных церемониях одного из первых ев­ропейских санскритологов Генри Томаса Кольбрука2. Од­нако Кольбрук еще имел дело с поздними, средневековыми ритуальными сочинениями, древнейшие тексты (грихья-сутры) оставались ему неизвестны. Информация о древ­неиндийских ритуальных книгах проникла в Европу лишь к середине прошлого столетия. В 1850 г. появляются сведения о грихьясутрах в работах Альбрехта Вебера, в статье Адольфа-Фридриха Штенцлера (1853) излагается содержание грихьясутры Параскары3, в 1854 г. Рудольф Рот анализирует погребальный обряд индийцев по грихья-сут.ре Ашвалаяны4, а в 1855 г. на ту же тему появля­ется статья Макса Мюллера5. К грихьясутрам было прив­лечено внимание наиболее выдающихся европейских сан­скритологов середины прошлого века. В это время ос­новные проблемы индологии были связаны с интерпре­тацией ведийских гимнов. Большие успехи делает индо­европеистика, сравнительный метод применяется во мно-

' См.: Dubois A. Hindu Manners, Customs and Ceremonies. Oxford, 1906.

Первым специальным сочинением такого рода на русском языке являлась книга: Лебедев Г. С. Беспристрастное созерцание систем Восточноиндийских брамгенов, священных обрядов их и народных обычаев... СПб., 1805.

2 См.: Colebrooke H. Т. Miscellaneous Essays. L., 1873. Vol. I.

3 См.: Stenzler A.-F. Uber Paraskara's grhyasutra // Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Geselischaft. 1853. Bd. VII.

4 См.: Roth R. Die Todtenbestattung im Altertum // Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Geselischaft. 1854. Bd. VIII.

5 См.: Mutter M. Die Todtenbestattung bei den Brahmanas // Zeitschrift der Deutschen Morgelandischen Geselischaft. 1855. Bd. IX.

жестве гуманитарных дисциплин, появляется не только сравнительное языкознание, но и сравнительная мифоло­гия, фольклористика, правоведение и т. д. С этих то­чек зрения прежде всего и занимались индийскими грихь-ясутрами. Программная речь Штенцлера «Об обычае»' ставила задачу изучения и восстановления сравнительным методом индоевропейского домашнего ритуала. Появились исследования об отдельных ритуалах. Большая работа «Свадебные обряды по грихьясутрам» была опубликова­на Е. Гаасом. В качестве сводки материала она сохра­няет научное значение и поныне (вместе с приложенным к ней переводом свадебных мантр, выполненным А. Ве-бером)2. Но общие идеи Е. Гааса целиком отражают слабости сравнительного языкознания середины прошлого века. Как известно, лингвисты пытались тогда восстано­вить праиндоевропейский язык и считали его весьма близ­ким древнеиндийскому языку — санскриту. Так и Е. Гаас, находя параллели между элементами свадебных обрядов, засвидетельствованными в грихьясутрах, и обрядами дру­гих индоевропейских народов, делал вывод об их общем, праиндоевропейском источнике. Восстанавливаемый таким образом праиндоевропейский свадебный ритуал оказывал­ся чрезвычайно близким древнеиндийскому.

Постепенно появлялись издания и переводы текстов основных грихьясутр, принадлежавшие главным образом А.-Ф. Штенцлеру (четыре выпуска «Индийских правил о домашних обрядах», содержавшие грихьясутры Ашвалая-ны и Параскары)3, Герману Ольденбергу (перевод основ­ных грихьясутр в двух выпусках «Священных книг Вос­тока»)4, а также нашему соотечественнику, профессору Киевского университета Фридриху Ивановичу Кнауэру (издание и перевод на немецкий язык грихьясутры Го-бхилы5 и издание «Манава-грихьясутры» и др.). Иссле­дование этих текстов, успехи сравнительного языкознания

1 См.: Stenzler A.-F. Ober die Sitte // Abhandlungen fur die Kunde des Morgenlands. 1865. Bd. IV.

2 См.: Haas E. Indische Heiratsgebrauche (nach den Grhyasutren dargestellt) //Indische Studien. 1855. Bd. V.

3 См.: Stenzler Л.-F. Indische Hausregeln. Leipzig, 1864—1878. Bd. I—II.

4 См.: Sacred Books of the East. Oxford, 1886—1892. Vol. XXIX—XXX (грихьясутры Шанкхаяна, Ашвалаяна, Параскара, Кхадира, Гобхила, Хираньякеши, Апастамба).

5 См.: Das Gobhila-grhyasutra / Hrsg. von F. Knauer. Dorpat, 1884— 1886.

и накопление этнографического материала показали несос­тоятельность основных выводов и метода работы Е. Гааса и близких ему ученых. Те, кто занимался этими проб­лемами в конце XIX — начале XX в., уже более скеп­тически относились к возможности восстановления индо­европейской обрядности и пытались выработать строгую научную методику ее реконструкции (Теодор Захарие, Морис Винтерниц, Биллем Каланд). До первой мировой войны были изданы тексты основных грихьясутр; их науч­ные переводы, описание важнейших обрядов содержались в специальных монографиях (прежде всего свадебного и похоронного ритуалов). На русском языке также появи­лась первая (и доныне последняя) специальная работа о древнеиндийском ритуале — диссертация Д. Н. Кудрявско-го «Исследования в области древнеиндийских домашних обрядов» (Юрьев, 1904). Она была посвящена обрядам приема почетного гостя и принятия в брахманские уче­ники (посвящения — упанаяны). В приложении автор по­местил переводы соответствующих отрывков из грихьясутр Каушики и Ашвалаяны.

Основные достижения европейской санскритологии в этой области были подытожены в книге Альфреда Хил-лебрандта «Ритуальная литература»1. Удивительным обра­зом главное внимание исследователей грихьясутр (как и вообще большинства санскритологов XIX в.) концент­рировалось не на изучении ритуала, действительно сущест­вовавшего в исторической Древней Индии, а на восста­новлении гипотетического праиндоевропейского ритуала, находящегося за пределами письменных источников.

В 20-е годы XX в. подход ко многим явлениям древ­неиндийской религии и культуры существенно изменил­ся. Появились работы, ставившие целью выяснение осо­бенностей мировоззрения и мышления создателей ритуаль­ных текстов и исполнителей ритуала2. Большое внима­ние стало уделяться проблемам древнеиндийской магии, которая рассматривалась в свете этнографических мате­риалов о первобытных или отсталых народах (Австра­лии, Океании и т. д.).

1 См.: Hillebrandt A. Die Ritualliteratur. Strassburg. 1897 (GrundriB der indo-arischen Philologie und Altertumskunde, III, 2).

2 См., например: Schayer S. Die Struktur der magischen Weltan­ schauung nach dem Atharvaveda und den Brahmana-Texten // Zeitschrift fUr Buddhismus und verwandte Gebiete. Miinchen, 1925. Bd. VI.


Исследование древнеиндийского ритуала в настоящее время существенно отличается от того, что делалось в этой области классиками индологии прошлого века. Для лучших работ по данной проблематике характерны попыт­ки выяснить структуру и функционирование ритуала, его связь с мировоззрением, психологией и особенностями мышления древних, историческую эволюцию ритуала и влияние ритуалистики на характер всей древнеиндийской культуры . Жертвенный ритуал рассматривается в тесной связи с космологическими представлениями, как средство магического упорядочения космоса, часть цикла рождения и возрождения. Сравнительно-генетические исследования обрядов, несмотря на всю их важность, уступают первое место исследованиям сравнительно-типологическим. В центре внимания исследователей ныне стоят ведийские ритуалы больших жертвоприношений (шраута), но в ос­новном с тех же позиций рассматривается и индийская домашняя обрядность.

В индийской науке в последние десятилетия появил­ся целый ряд обзоров и исследований по древнеиндий­ской обрядности. Самое подробное изложение всех вопро­сов дхармы (религиозного долга индуса) содержится в многотомном труде П. В. Кане «История дхармашаст-ры»2. Значительная часть второго тома этой работы пос­вящена домашним обрядам. В ряде работ индийских уче­ных древнеиндийские ритуальные сочинения анализируют­ся и в качестве исторических источников3.

Значение обрядности для древних трудно переоценить. Вся жизнь человека определялась опытом предшествую­щих поколений, закрепленным в виде традиции, представ­ления о мире выражались в культовых, обрядовых дей­ствиях, внешнее поведение было в большей или меньшей степени ритуализовано.

Культуру Индии, как и многих других древних наро-

' См.: GondaJ. Die Religionen Indiens. Stuttgart, 1960—1963. I—II; Idem. The ritual sutras. Wiesbaden, 1977; Heesterrnan J. C. Ancient Indian Royal Consecration. The Hague, 1957.

2 См.: Kane P. V. History of Dharmasastra. Roona, 1930—1965. Vol. I—V.

3 См., например: Ram Gopal. India of Vedic Kalpasutras. Delhi, 1959; Apte V. M. Social and Religious Life in the Grhyasutras. Bombay, 1953.


дов, можно назвать культурой по преимуществу ритуаль­ной. Читая произведения древнеиндийской литературы, мы не всегда обращаем внимание на обилие описаний или упоминаний содержащихся в них ритуалов. «Махабхара-та» и «Рамаяна» являются не только сводами эпичес­кой поэзии, но и целой энциклопедией индийской обряд­ности. Едва ли не на любой странице их речь идет о различных жертвоприношениях богам, о посещении свя­щенных мест омовения, поклонении ученым брахманам, сопровождаемом раздачей даров, об аскетических подви­гах и бесчисленных покаяниях в форме отказа от пи­щи, бодрствования ночью и т. п. Но, главное, практи­чески любое обыденное действие представляет собой так­же ритуал — рождение сына и наречение имени, прием гостя и его угощение, беседа царя с брахманами и игра в кости, не говоря уже о свадебных и похоронных це­ремониях. Игра уподобляется сражению, свадьба связыва­ется с битвой, а битва сопоставляется с жертвоприноше­нием. Для того, кто не знаком с индийской обрядностью, пропадает значительная часть и содержания, и очарова­ния классической индийской литературы.

Обилием описываемых или упоминаемых обрядов по­ражают и произведения дидактического или научного ха­рактера. Например, трактат об управлении государством «Наука политики» («Артхашастра») постоянно говорит как о разнообразных жертвоприношениях в честь богов и предков, религиозных шествиях, представлениях и празднествах, так и о специальных обрядах, выполняемых с целью добиться чрезвычайного могущества государя, победы над врагами, всевидения или отвращения бед. То же самое можно сказать о «Науке любви» («Камасутра» Ватсьяяны), трактатах по медицине, астрономии или ар­хитектуре.

Древнейшие произведения индийской литературы — сборники гимнов, напевов, формул и заклинаний, так на­зываемые веды, — прямо связаны с жертвоприношениями и другими священными ритуалами. Внимательный анализ помогает обнаружить близость эпических сюжетов Индии мифологическим концепциям, а миф, как хорошо извест­но, неотделим от ритуала. Обряды не только описываются и упоминаются в «Махабхарате» и «Рамаяне» — изучение индийского ритуала необходимо для правильного понима­ния основного сюжета, мотивов и образности эпоса.

Различные течения классической индийской филосо­фии восходят к упанишадам, и сами упанишады нередко назьшают философскими сочинениями. Но первые же сло­ва «Брихадараньяки», древнейшей из упанишад: «Поис­тине, голова жертвенного коня — это утро, его глаз — солнце, его дыхание — ветер, его раскрытая пасть — это огонь Вайшванара» и т. д. — наводят на мысль, что упа­нишады являются истолкованием опять-таки жертвенного ритуала, выражают мировосприятие, неразрывно связанное с этим ритуалом. Они теснейшим образом связаны с ли­тературой брахман — ритуальных комментариев к ведий­ским текстам. Понимание упанишад в контексте ритуаль­ных памятников, как важного этапа в истории ритуалис-тической мысли, давно уже предложено в науке. Изу­чение истоков индийской философии оказывается невоз­можным без изучения индийского ритуализма и жертвен­ной обрядности.

Традиционно называют «сборниками законов» индийс­кие дхармашастры, содержащие наставления о праведном поведении. Уже поверхностное знакомство с этими памят­никами, например с наиболее известными «Законами Ма-ну», поражает обилием ритуальных предписаний. Более внимательный их анализ убеждает в том, что происхож­дение дхармашастр, стержень их построения и основные идеи нельзя понять без исследования ритуала. Глубоко внутренне связанными с ритуалом оказываются даже те сочинения, которые стоят вне основного потока жре­ческой литературы (например, та же «Артхашастра»)1. Иными словами, знание индийской обрядности необходи­мо не только для того, чтобы лучше представлять внеш­ние реалии древнеиндийского быта, но и для понимания самой сущности индийской культуры.

Исследователь древнеиндийских обрядов находится в более выгодном положении, чем многие его коллеги, изу­чающие культуру других древних народов. Индийцы ос­тавили огромные своды описаний самых разнообразных ритуалов, великих и малых, праздничных и повседнев­ных, официальных и частных, совершаемых специальны­ми жрецами или самим домохозяином — главой семьи. В них подробно перечисляются отдельные элементы об-

1 См.: Романов В. И. Древнеиндийские представления о царе и царстве // Вестник древней истории. 1978. № 4.

рядов, излагается порядок их совершения и цитируются произносимые при этом священные формулы, указыва­ются условия, при которых обряды необходимы и воз­можны, а также последствия их исполнения или неиспол­нения. Есть детальные описания таких обрядов, как ко­ронация, а есть не менее обширные ритуальные тексты о том, когда и как следует чистить зубы и полоскать рот, каким образом стричься и испражняться. Описание обря­дов одного дня повседневной жизни (подчеркнем, что каждое обыденное дело обставляется обрядами и осмыс­ляется как обряд) способно занять целый том ритуаль­ного сочинения.

Основными источниками для автора данной книги яв­ляются грихьясутры, т. е. тексты о домашних обрядах (грихья). Большая часть их датируется примерно сере­диной и второй половиной I тысячелетия до н. э. В сере­дине I тысячелетия до н. э. в Индии появилась значи­тельная литература, примыкавшая к ведам в качестве вспомогательных частей (веданга). Все эти сочинения были в той или иной степени связаны с сохранением, чте­нием и пониманием ведийских текстов (этимология, фо­нетика, метрика и т. д.). Одна из ведант именовалась «кальпа», т. е. ритуал, и охватывала целый ряд произ­ведений, посвященных разным аспектам совершения об­рядов. Основной частью кальпы было изложение правил совершения «великих жертвоприношений», предписан­ных в шрути (священном откровении), и других обрядов, -исполняемых жрецами на нескольких священных огнях ведийского культа. Эти тексты именовались шраутасут-рами. Возможно, чуть позже оформились и грихьясут­ры — аналогичные тексты о тех жертвоприношениях, которые совершал сам домохозяин для блага своего се­мейства на домашнем огне.

Помимо шраутасутр и грихьясутр в состав кальпы могли входить также сборники заклинаний или Молитв, обычно расположенных в том порядке, который был необходим по ходу совершения ритуалов. Иногда сюда же включали и так называемые шулбасутры (сутры мер­ного шнура) о планировке и устройстве алтаря и т.д. Одной из частей кальпы считались обычно и дхарма-сутры — тексты, содержащие изложение религиозных (не только собственно ритуальных) обязанностей ариев, или «дваждырожденных».

Все эти сочинения были созданы в жанре сутр, т.е. максимально кратких изречений и правил. Краткость была специальной целью и гордостью составителя сутры. Известно выражение, что составитель сутры радуется сокращению одного лишь слога не меньше, чем рождению сына. Из-за этой краткости сутры зачастую непонятны без обширного комментария. Они были предназначены для заучивания наизусть и точной передачи из поколения в по­коление. Как можно судить по такому стилю и предназна­чению памятников, они первоначально, видимо, воз­никли в устной форме, хотя через какое-то время были записаны. Сутра призвана не столько сообщить нечто со­вершенно новое, сколько напомнить уже известное. Учи­тель, передавая текст сутр ученикам, несомненно сопро­вождал его комментарием, не обязательным для заучи­вания и точного воспроизведения. Стиль сутр и самое их возникновение связаны с практикой устного обучения в Древней Индии и существованием особых жреческих школ, где составлялись и передавались подобные тексты. Составление сутр приписывается обычно легендарным мудрецам и основателям ведийских школ — таким, как Ашвалаяна, Баудхаяна, Апастамба и др. Некоторые из этих мудрецов почитались и родоначальниками извест­ных брахманских фамилий. Обучение совершалось в древности преимущественно в рамках этих фамилий или родов, и древнейшие памятники ритуальной литературы часто тесно примыкают к определенным редакциям ве­дийских текстов, принятых в той или иной местности.

Грихьясутры содержат описания различных домашних обрядов — это и каждодневный ритуал, т. е. мелкие об­ряды, заполняющие день с утра до ночи; и периодически совершаемые обряды — ежемесячные, сезонные, ежегод­ные; а также обряды, выполняемые с определенной целью и связанные с каким-либо аспектом домашнего бла­госостояния — для обеспечения приплода скота, хороше­го урожая, обряды против змей или злых духов и т. д. Но основную часть грихьясутр составляет изложение об­рядов, отмечающих какой-либо этап жизни человека,— обряды, связанные с рождением и разными стадиями детства, посвящение, свадебные и похоронные ритуалы. Именно этим обрядам, которым придавалось значение очистительных таинств (санскар), и посвящена данная книга.

Положение исследователя индийского ритуала имеет и свои сложности. Дело затрудняется не только самим обилием материала (более десятка грихьясутр и беско­нечное множество поздних сочинений), но главным обра­зом именно тем, что в нашем распоряжении находятся специальные древние описания ритуала. Если случайные и косвенные данные обычно достоверно отражают исто­рическую реальность, то при работе с прямыми свиде­тельствами и специальными декларациями неизбежно встает главный вопрос: с какой целью составлялось со­чинение и насколько объективно оно отражает действи­тельность? Встает этот вопрос и в отношении грихьясутр. Последние обычно называют сборниками правил о совер­шении домашнего ритуала и нередко объясняют их со­ставление практическими потребностями древнеиндий­ского общества — тем, что арии, распространяясь по тер­ритории Индостана и смешиваясь с другими народно­стями, стремились не забыть, сохранить в чистоте первоначально свойственные им обычаи и обряды. Сле­дует, однако, обратить внимание на то, что грихьясутры не являются совершенно самостоятельными, изолирован­но стоящими «сборниками предписаний», они входят органической частью в поздневедийскую литературу. Уже литература брахман — брахманских комментариев к основным сборникам ведийских гимнов и заклинаний (самхитам) — содержит не только произведения в жанре упанишад, но и описания домашнего ритуала. Например, наиболее обширная и значительная из брахман, так на­зываемая «Брахмана ста путей» («Шатапатха-брахма-на»), включает в себя уже упомянутую «Брихадаранья-ка-упанишаду» и трактует вопросы, принадлежащие области грихьясутр, — обряды посвящения ученика, зача­тия и т. п. Некоторые разделы грихьясутр их состави­тели называют упанишадой, имея в виду не только спе­цифический характер текста, предназначенного для посвященных, но и связь с учением упанишад. Грихья­сутры являются непосредственным продолжением шрау-тасутр, описаний и истолкований крупных жертвоприно­шений ведийского ритуала, совершаемых на особом ал­таре несколькими специально приглашенными жрецами. Иногда они и начинаются словами типа «изложены об­ряды, совершаемые на нескольких огнях (т. е. обряды шраута), теперь расскажем о домашних» («Ашвалаяна-

грихьясутра», I, 1, 1). Бывает заметно и колебание в отнесении того или иного обряда к шраута или грихья в текстах разных ритуальных школ. Шраутасутры, в свою очередь, непосредственно связаны с брахманами, и причины создания грихьясутр, во всяком случае, сле­дует искать там же, где и причины создания литературы шраутасутр и брахман.

Грихьясутры не являются практическими пособиями1 к совершению домашнего ритуала — в таких письменных пособиях обычно и не бывает потребности, поскольку порядок совершения домашних обрядов передается из поколения в поколение изустно, и не столько на словах, сколько действенным примером. Так же как и шраута­сутры, грихьясутры являются прежде всего описанием обрядов, причем описанием не «со стороны», а непо­средственно носителями обрядовой культуры. Первона­чально это еще не запись обряда и не предписание со­вершать его строго определенным образом. Ритуальные тексты могли долгое время существовать в устной фор­ме, а неписаная традиция всегда признавалась не менее важной, чем письменный текст. Наиболее существенным в создании ритуальной литературы представляется то, что совершающий обряд стремится к выражению риту­ального действия словом. Отсюда, от выражения дейст­вия словом, начинается и усиленная работа по система­тизации обрядов, их осмыслению, согласованию между собой и с текстами сакральной поэзии вед. Грихьясутры содержат попытки литературной систематизации и ос­мысления домашнего ритуала совершенно аналогично тому, как брахманы и шраутасутры систематизируют и толкуют великие жертвоприношения и другие виды соб­ственно ведийского ритуала. Традиция истолкования обрядности (в том числе и домашней) идет от эпохи брахман. Грихьясутры, специально посвященные до­машним обрядам, представляют в известной мере новый шаг в развитии ритуальной литературы по сравнению со шраутасутрами. Если в последних брахманы описывали и анализировали свои собственные, только им известные ритуалы ведийских жертвоприношений, то в грихья-сутрах они фиксировали обряды, которые должны были

' Ср.: Шраутасутры — не учебные пособия: их может понять лишь тот, кто уже знаком с ритуалом (См.: Staal F. The science of Ritual. Poona, 1982. P. 7).

всех членов индусского четырехварнового общества, в канонизацию и запись социально-религиозных порядков, характерных для этого общества. Закрепление и распро­странение общих представлений как этического, так и социального порядка (понятие дхармы) выглядит как непосредственное продолжение процесса канонизации обрядов «дваждырожденных». В генезисе древнеиндий­ской цивилизации оформлению определенного единства традиционной религиозно-обрядовой культуры принад­лежит первостепенное значение.

Но, несмотря на известное влияние грихьясутр, как записи обрядов, и других ритуальных сочинений на жи­вую индийскую домашнюю обрядность, этнографический материал даже нового времени показывает известные от­личия от классических, предписанных схем ритуала (при­чем отличия эти иногда могут иметь более древние исто­ки или более архаический характер, чем записанные в древности и ставшие каноническими варианты).

Можно предполагать на только отбор, но и некоторую жреческую обработку, которой подвергалась при записи обрядность Древней Индии. Важнейшей задачей ритуа-листов было установление связи между домашними об­рядами и мантрами — священными формулами, молитва­ми и заклинаниями ведийских сборников. Некоторые грихьясутры довольно полно приводят тексты мантр, ко­торые следует произносить при том или ином ритуаль­ном действии, другие ссылаются на них по первым сло­вам мантры и предполагают существование специальных сборников мантр — молитвенников, где последние уже расположены в порядке последовательности совершения обрядов (так, например, «Гобхила-грихьясутра» ссыла­ется на «Самаведа-мантрабрахману», а «Апастамба-грихьясутра» — на собрание мантр своей школы — «Ман-трапатху»). Соотношение грихьясутр со сборниками мантр довольно сложно, и если, с одной стороны, текст грихьясутры обычно предполагает существование уже со­брания мантр, то само расположение мантр в таких со­браниях не отклоняется от последовательности ритуаль­ных действий, составляющих основу грихьясутры. Проб­лема установления связи между ритуальным действием и произносимой при этом ведийской формулой была на­столько важна для составителей грихьясутр, что в неко­торых случаях чтение грихьясутр производит впечатлениями на социальные аспекты и значение обрядов. Но связь между обоими типами произведений обнаруживается и на более глубоких уровнях, в их отношении к ритуалу.

Само мировоззрение индийских ученых складывалось под воздействием ритуалистики. Читатель индийской «научной» прозы (так называемых шастр) — будь то о по­литике или любви, о медицине или астрономии — по­стоянно замечает устойчивые образы и стереотипы вос­приятия, объяснимые лишь в свете богатой ритуалистической традиции.

Жертвоприношение в индийской литературе — не толь­ко передача божеству тех или иных материаль­ных благ. Разновидностью жертвы считается кормление брахмана, в этом случае пища сжигается «в огне его же­лудка», как в пламени священного очага. Угощение, пред­лагаемое гостю, — тоже жертвоприношение, а человек, достойный почетного приема, именуется буквально «сосу­дом» для жертвенной пищи. Таким же образом осмысляют всякого рода щедрые дарения и раздачи. Объектом отчуж­дения могут стать не только предметы, входящие в иму­щество человека, но и какие-то аспекты самой его лич­ности. Аскетизм выступает как форма самопожертвова­ния и «жертва собою» отнюдь не представляет простую игру слов. Вся жизнь индивида в сутрах изображается как непрерывная цепь жертвоприношений, завершаемых заклю­чительным ритуалом, когда тело покойного сжигают на погребальном огне точно так же, как сам он сжигал масло, зерно или мясо домашних животных. Жертвоприношение становится наиболее употребительной метафорой, при­лагаемой к изучению брахманским учеником священных текстов вед, к управлению царством, к осуществлению судопроизводства и т. д., и т. п.

Смысл «юридических» предписаний шастр порою может быть разъяснен лишь в свете того восприятия мира, которое характерно для ритуалиста. В качестве примера приведем известное правило из дхармашастры Васиштхи о том, что проценты по долговым обязательствам перестают нарастать сразу же после смерти царя. Это, несомненно, следует рассматривать в контексте представлений о том, что царь — сакральная фигура, от которой зависит дождь и про­израстание всего живого на

' Ср.: Gonda J. Ancient Indian Kingship from Religious Roint of View. Leiden, 1965.


земле. Смерть царя означает прекращение всякого «роста», в том числе и ростовщических процентов.

Происхождение традиционных индийских наук тесно связано с ритуалистикой. Астрономия нужна для выбора времени жертвоприношения, геометрия — для устройства алтарей. Фонетика и изучение стихотворной метрики раз­вивались в связи с потребностями правильной рецитации гимнов и жертвенных формул. Современные исследовате­ли приходят к выводу о первостепенной важности ритуала в становлении древнеиндийской грамматической традиции. Наконец, индийская логика была приспособлена в первую очередь для интерпретации священных текстов и ритуаль­ных церемоний.

Ко многим своеобразным явлениям индийской культу­ры мы прилагаем привычные европейские наименования, рассматривая, например, упанишады как памятники фило­софии, дхармашастры как сборники законов, шастры как трактаты.

Ясно, однако, что указанное выше правило, сформули­рованное Васиштхой, «законом» считаться никак не мо­жет. Не менее очевидно и то, что, как бы ни было глубоко содержание упанишад, оно не вполне укладывается в европейское понятие философской мысли.

Для того чтобы нагляднее продемонстрировать харак­тер традиционной индийской «науки», обратимся к знаме­нитому трактату о политике — так называемой «Артхашас-тре» Каутильи. Будучи посвящена столь определённой и вполне «светской» теме, эта шастра не содержит ни анали­за, ни обобщения фактов политической истории. Автор го­ворит, что содержание его книги целиком заимствовано из сочинений древних учителей и является, таким образом, выражением вечной мудрости. Он всячески стремится из­бежать ссылок на современные события. Нельзя назвать его и утопистом, ибо утопия предполагает всё же конкрет­ное государство, только не существующее в реальности, — между тем как именно подобная конкретность и чужда образу мыслей древнеиндийского учёного. Он занят систе­матизацией понятий и созданием из них иерархически ор­ганизованных множеств. Парадоксальная ситуация — крупнейшие современные исследователи, изучавшие этот древнеиндийский трактат о государстве, так и не смогли определить,

идёт ли речь о мелком царстве или о всеин-дийской империи. Рассмотрим особенности источника на примере отдель­ной темы. В «Науке политики» речь идет о том, что царь выбирает территорию для своего государства, в центре ее строит столицу, а в середине города — свой дворец с внут­ренними покоями. «Выбор территории» явно противоречит здравому смыслу — будем ли мы иметь в виду реальное или утопическое государство. Очевидно, такого рода здра­вый смысл применим к шастре не более чем к мифу или притче. То, что внешне выглядит как свод предписаний об основании царства, на деле является описанием тех основ­ных элементов, из которых в идеале царство состоит. Тема «сотворения государства» в политической науке — несом­ненное продолжение традиций ритуалистической мысли, представляющей части Вселенной в процессе космогони­ческого акта.

Обращает на себя внимание и последовательность ос­новных этапов этого «государственного строительства». Вначале упорядоченная территория, находящаяся под по­кровительством богов, отделяется от внешнего мира, где властвуют силы хаоса (противники богов — асуры и про­тивники царя). Пространство воспринимается как неодно­родное и внутри государственных границ — наиболее сак­ральным является центр (столица), а в столице — царский дворец. Согласно тем же предписаниям, город, как правило, представляет собою квадрат, четко ориентированный по сторонам света. Каждое из основных и промежуточных направлений находится под охраной определенных божеств. Заселение города происходит таким образом, что брахманы занимают северные кварталы, кшатрии — восточные, вайшьи — южные, а шудры — западные. Следовательно, при движении «по солнцу» иерархия варн — от брахманов до шудр — не нарушена, а благоприятные стороны света отданы высшим варнам, неблагоприятные — низшим.

Аналогичным образом городское население размещается и по профессиям, так что представители чистых ремесел (например, изготовители венков и благовоний) оказыва­ются на севере или востоке, а, скажем, продавцы мяса, проститутки, кузнецы — на юге или западе. Точно так же распределяются хозяйственные помещения царского комп­лекса («внутреннего города»), придворные и слуги прави­теля. Главное, о чем заботится составитель шастры, — стро­гое соблюдение иерархии, т. е. неоднородности центра и окраин, севера и юга и т. д.

Выбор царем территории своего царства представля­ет собою чистую фантастику, а строительство города кажется более реальной процедурой. Однако и здесь не­трудно заметить, что правила отнюдь не рассчитаны на буквальное исполнение, ибо содержат множество противо­речий. Достаточно сказать, что, по индийским представ­лениям, все ремесленники принадлежали к варне шудр и, следовательно, они не могли распределяться по разным сторонам света, будучи в то же время сосредоточены в западной части города. Автор шастры не замечает подоб­ных противоречий потому, что он вовсе не составляет проект, по которому на самом деле будут строиться го­рода. Его задача — дать классификацию построек и жителей (по варновому составу, по профессиям и т.д.) в соответствии с принятой в ритуале моделью (центр — окраина, обход слева направо, начиная с севера, и пр.).

Сравнение подобного рода «политических трактатов» с ритуальными сутрами позволяет говорить о том, что древние индийцы воспринимали как в принципе однотип­ные структуры — дом, могилу, дворец, храм, город, госу­дарство. Каждая из них воспроизводила в тех или иных размерах и формах Космос. Можно отметить также, что схема любого из перечисленных объектов отождествля­лась с телом человека и возводилась к той первоначаль­ной жертве гигантского Пуруши, из которой возник весь мир. Подобного рода антропоморфная образность, весьма характерная для шастр любого содержания, восходит к тем же самым древнейшим ритуалистическим представ­лениям. В общей форме можно сказать, что без их изу­чения историк не в состоянии правильно интерпретиро­вать смысл, содержание и значение подавляющего боль­шинства санскритских источников. В этом, а не только в деталях бытовой культуры, состоит интерес ритуальных книг Древней Индии для современного исследователя.

В настоящей книге описываются те санскары, которые в совокупности составляют полный круг жизни ортодок­сального индуиста, «дваждырожденного», главным образом брахмана. Наряду с этим, как уже было сказано, есть и иные домашние обряды — годичного цикла, сезонные (преимуществнно земледельческие и скотоводческие), а также ежедневные. Последним в конце древности и в средние века посвящены были обширные компендии. Об обрядах дневного цикла небесполезно будет рассказать, так как, во-первых, многие из них еще сохраняют ак­туальность, а, во-вторых, некоторые детали санскар не вполне ясны без знания повседневной обрядовой прак­тики.

День благочестивого «дваждырожденного» начинался еще до восхода солнца. Брахманский ученик, если солн­це застало его в постели, весь день должен был пос­титься и замаливать свой грех. Проснувшись, мокрыми пальцами он проводил по глазам, читая мантру из «Ригведы»: «Удали от нас тьму». Согласно позднейшему обы­чаю, магическим способом обеспечить себе долгую жизнь считалось повторение на восходе имен Наля и Дамаян-ти, Рамы и Ситы, Ханумана, Кришны и других эпи­ческих героев. Большое значение придавалось разнообраз­ным приметам — увидеть в момент пробуждения корову или ученого брахмана — хорошо, а вдову или неприкасае­мого — дурной знак.

Многочисленные табу сопровождали естественные отп­равления. В «Законах Ману», например, говорится, что не следует мочиться на дорогу, в воду, на горе, на мура­вейник; днем надлежит мочиться, обратясь лицом к се­веру, а ночью — к югу и т. д., и т. п. Жертвенный шнур в этот момент вешали на правое ухо. Строго запрещалось разговаривать — в противном случае шнур надлежало сме­нить как оскверненный нечистотою.

Следующая очистительная церемония называлась «ача-мана». Человек собирал в пучок волосы на темени и, стоя в чистой воде лицом к северу или к востоку, спо­ласкивал рот, трижды прихлебывая воду. Пальцы — кроме большого и мизинца — при этом были сложены вместе, а губы прикасались к той части ладони, которая на­ходится возле основания большого пальца. Дело в том, что эта часть ладони считалась посвященной Брахме. Допус­тимо было также прикосновение к части ладони у основа­ния мизинца (место, посвященное Праджапати) либо бе­зымянного и среднего пальцев (место, посвященное бо­гам). Категорически запрещалось лишь касаться основа­ния указательного пальца, так как это место было пос­вящено предкам (см.: Ману II. 58—59). После каждого споласкивания рта два-три раза вытирали губы, а затем мокрой рукою касались глаз, ушей, ноздрей, сердца и головы. Если оказывалось невозможным провести ритуал полностью, надо было хотя бы прикоснуться к право­му уху «для очищения духа».

После «ачаманы» наступает очередь чистить зубы. Для этого выбирается веточка дерева удумбара или какого-ли­бо другого дерева с вяжущим и горьковатым привкусом (но не сладким и не кисловатым). Конец ее вместе с корою расщепляется зубами так, что получается нечто вроде кисточки. Во время церемонии читается мантра, в которой палочка отождествляется с богом Сомой — Очистителем, или же произносится молитва, содержащая просьбу, чтобы дерево даровало всевозможные блага — долгую жизнь, здоровье, славу, богатство, детей и проч. Ритуал этот совершается ежедневно за исключением таких особо оговоренных дат, как полнолуние, новолуние, день, когда солнце входит в новый знак зодиака, день свадь­бы, поминок и т. п. Детально регламентируются размер палочки (в зависимости от варны человека) и ее вид (она может быть свежей или сухой, но только не за­сохшей еще на дереве), ориентация самого человека на север или восток и т. д.

Особенно важную роль играет в индуизме омовение, которое, так же как и жертвоприношение, нередко приоб­ретает характер символического действия, а само поня­тие широко используется в качестве метафоры. Омове­ние подразделяется на ежедневное, совершаемое по осо­бому поводу (например, после рождения сына, после учас­тия в похоронах, дурного сновидения и т. п.), а также такое, которое преследует цель исполнения какого-либо желания. Порою предписывается омовение дважды в день — утром и во второй половине дня. Кроме того, ритуалисты различают омовение с водою и омовение без воды. Речь идет не только об употреблении слова «омовение» в переносном смысле (скажем, омовение пеп­лом или солнечными лучами), но и об особой магичес­кой процедуре, производимой с тяжелобольными. Настоя­щее омовение в последнем случае совершает другое лицо, которое затем касается больного, перенося на него бла­готворное, очищающее действие воды — и так до десяти раз.

Ритуальное омовение имеет мало общего с бытовым купанием. Оно проводится обычно в нижней одежде, раздевание догола категорически запрещается. Нельзя ни плескаться в воде, ни растирать тело руками (послед­нее возможно лишь после выхода на берег). В отличие от банной процедуры омовение происходит только в хо­лодной воде (ибо горячая, по словам древних мудрецов, не дает духовного очищения). Сакральная ценность об­ряда зависит от того, где он совершается: пруд лучше, чем обливание из кувшина, река лучше, чем пруд, но, конечно, наиболее святы воды Ганга. Проводить омовение в чужом водоеме не полагалось, поскольку вместо очи­щения с водою могли перейти на человека грехи хозяи­на воды. Запрещалось входить и в реки во время их ежегодного разлива, ибо они уподоблялись женщинам в период месячной нечистоты1.

Очистительная сила воды умножалась благодаря тому, что человек брал в правую руку стебли священной травы куша или надевал колечко из нее на безымянный палец правой руки. Читались также мантры, молитвы, обращен­ные к воде, и космогонический гимн «Ригведы» — «Пуру-шасукта». В специальном сочинении «Сутра об омовении» Катьяяна сообщает множество других деталей — таких, как растирание различных частей тела землею и коровьим навозом с зернами сезама, травой куша и цветами.

Составной частью омовения являлся обряд «устранения греха». Горсть воды в правой руке подносили к лицу и прочищали ноздри, выливая затем воду на землю в левую сторону. Естественно, эта процедура также сопро­вождалась чтением заклинаний. Далее следовала троек­ратная задержка дыхания на время, достаточное для про­изнесения пятнадцатисложного стиха. В «Законах Ману» (VI. 70—71) говорится: «Три удержания дыхания брахма­на, исполненные, как предписано, сопровождаемые произ­несением священных слов и слога «Ом», должно считать высшим покаянием; ибо как сжигаются примеси у рас­плавленных руд, так от удержания дыхания сжигаются грехи органов чувств». На заключительном этапе, уже сме­нив мокрые одежды и накинув верхнее платье, человек омывал и вытирал землею руки и ноги, а затем окроп­лял тело водою при помощи связок 'священной травы куша.

' См.: Salomon R. Legal and Symbolic Significance of the «Menstrual Pollution» of Rivers // Studies in Dharmasastra. Calcutta, 1984.

Особой частью ритуала могло стать троекратное воз­лияние воды в честь богов, древних мудрецов-риши и пред­ков. Предложив им воду как «угощение» (тарпана) и прочитав соответствующие стихи, человек выливал ее вновь в тот же поток, в котором стоял. При этом не следовало ни выжимать края одежды, ни стряхивать во­ду с головы, ибо эта вода предназначалась предкам.

Перед началом следующих церемоний и в особенности жертвоприношений необходимо было надлежащим обра­зом одеться и нанести на лоб сандаловой пастой или золою знак, соответствующий касте или секте его носи­теля. К важнейшим обрядам, совершаемым на заре, при­надлежит так называемая сандхьопасана (почитание су­мерек), состоящая, главным образом, в чтении молитвы «Савитри». Утренняя молитва повторяется стоя, обра­тившись к востоку, вечерняя — сидя, лицом в юго-запад­ную сторону (вечерняя молитва адресована богу Варуне).

Тогда же происходило жертвоприношение огню (хо-ма). Время совершения утренней хомы — когда солнце еще не поднялось над горизонтом, а вечерней — когда на западе уже исчезла заря и отчетливо видны звезды. Те, кто исполнял ритуал шраута, должны были поддерживать несколько огней, каждый из которых был предназначен для определенной функции. Алтарь для огня ахавания имел квадратную форму, гархапатья — круглую, дакши-на — в виде полумесяца, вместе они составляли так назы­ваемую троицу священных огней ведийского ритуала. Чет­вертый огонь — тот, который зажигали от свадебного ко­стра или брали от общего огня в момент раздела семьи. Наконец, пятый — обычный очаг для приготовления ежед­невной пищи. Домашний культ связан главным образом, с последними двумя разновидностями огня, т. е. «сва­дебным» и «мирским».

Алтарь предварительно смазывался коровьим навозом, его площадка расчерчивалась в определенном порядке ли­ниями, направленными к северу и к востоку, окроплялась водою, обкладывалась вокруг священной травой в направ­лении по солнцу с востока до северной стороны и т. д. Уже само подкладывание топлива считалось кормлением бога Агни. Вспыхивающий огонь не только символизи­ровал Солнце, но и как бы побуждал последнее светить. Домашняя жертва огню состояла обычно из очищенного топленого масла, молока, простокваши, зерен риса и яч­меня либо жидкой кашицы.

После обряда почитания сумерек наступало время мо­литвы (джапа). Последняя состояла из стихов, обращен­ных к Солнцу, или включала космогонический гимн Риг- „ веды — «Пурушасукту». Дневная молитва часто сводилась к повторению упанишад (так называемых философских текстов). В переводе настоящей книги мы обычно упот­ребляли выражение «шепчет молитву». На самом деле могло быть и громкое ее чтение, и повторение молча, про себя (последнее считалось даже наиболее благочести­вым делом). Небольшие молитвы (как «Гаятри») повторя­лись много раз (обычно рекомендовалось сто восемь — священное число); не сбиться со счета помогало исполь­зование четок из ягод рудракши.

Ритуальные сборники рекомендуют брахману днем со­бирать топливо для очага, цветы и траву куша, повторять веды. Ежедневное чтение ведийских текстов (а впослед­ствии и отрывков из эпоса и пуран) считалось особым типом жертвоприношения. Чтение это обставлялось множеством условий — надо выбрать ритуально чистое место и посте­лить там священную траву, омыть руки, трижды совершить споласкивание рта, окропить себя водою, повторить слог «Ом» и священные слова «Бхур, бхувах, свах» и т. д. Завер­шался обряд вновь процедурой споласкивания рта. Во время чтения важно сосредоточение духа, достигаемое, например, тем, что человек смотрит на одну точку на горизонте или закрывает глаза. Ближе к вечеру устраивалось поклонение богам, предкам, различным сверхъестественным существам, многочисленным демонам, чудовищам, змеям и т. п. Для духов (а также животных и птиц) раскладывали на земле по сторонам света кусочки пищи, а затем поливали их во­дою.

Множеством церемоний и табу обставлялась ежеднев­ная еда. Так как вместе с пищ^й на человека могли перей­ти грехи его сотрапезников, рекомендовалось есть одному. Вокруг блюда или пальмового листа брызгали водою для того, чтобы соорудить как бы непроходимую стену, ограж­дающую от дурных влияний. С той же целью водой или пеплом вычерчивались под тарелкой магические диаграм­мы. Необходимо было соблюдать молчание, а если кто-то прикоснется к едоку — немедленно прервать трапезу. Во­зобновить ее можно, лишь прочитав святую молитву «Гаятри». В специальных сочинениях — «Сутрах о еде» содер­жалась детальная регламентация, где нельзя есть (на­пример, в лодке), на чем нельзя сидеть (например, на предметах, содержащих железо), какова должна быть поза едока (например, нельзя класть ногу на другое си­денье) и т. д., и т. п. Остатки пищи могли быть предло­жены домочадцам, но категорически запрещалось доедать за чужим человеком.

Обряды, изложенные в грихьясутрах, и правила по­ведения человека, указанные в дхармасутрах и дхарма-шастрах, предназначены для «дваждырожденных», т. е. тех, кто принадлежал к трем высшим сословиям-вар-нам древнеиндийского общества (брахманы, кшатрии, вайшьи) и проходил соответствующие ритуалы (прежде всего посвящение — упанаяну, рассматриваемую как «второе рождение»). Значительная часть населения Древ­ней Индии (четвертая варна — шудр, а также племена и касты, стоявшие вне системы варн) не должны бы­ли исполнять всю совокупность обрядов, излагаемых в грихьясутрах. Часть обрядов была им прямо запрещена (обряды, означавшие приобщение к «дваждырожден-ным», прежде всего упанаяна), другие могли совершать­ся в форме, более или менее отличающейся от зафикси­рованной в ритуальных текстах. Но и среди высших варн в полной мере соблюдали все обряды, по-видимому, лишь «наилучшие из дваждырожденных» — представители жре­ческой варны — брахманы. Было бы ошибкой простое отождествление ведийской религии с религией ариев ведийского периода. Косвенные и поздние данные свиде­тельствуют о том, что культы, обряды и религиозные представления народа иногда значительно отличались от религии жрецов, засвидетельствованной в ведийской ли­тературе. Элементы позднейшего индуизма, сложившего­ся в первые века н. э., такие, как храмовое богослужение, почитание (пуджа) изображений богов, многие культы, не всегда связаны с неарийскими народностями (напри­мер, дравидами) — многое может быть объяснено, как проявление и развитие тех черт религии арийских пле­мен, которые не выступали на первый план в жреческой ведийской поэзии и обрядовой литературе. Ритуальные тексты индийского средневековья, прежде всего пураны, а также комментарии, астрологические трактаты и т. п., иногда более или менее значительно отклоняются от

классического ритуала грихьясутр. Отличия от письмен­но зафиксированных норм показывают и позднейшие эт­нографические описания. Не всегда эти отличия представ­ляют иную стадию развития ритуала грихьясутр или нововведение, объясняемое инокультурными влияниями (хотя, конечно, и то, и другое может иметь место). Часто пуранические ритуалы, культы, воззрения являются лишь поздней записью и развитием того, что существовало в религиозной практике древних индийцев, но по каким-то причинам не находило прямого отражения в жреческой, брахманской литературе. Живой ритуал и в Древней Ин­дии был значительно богаче и многостороннее, нежели то, что сохранилось до нас в письменных, «канонических» текстах, в частности в грихьясутрах.

Мало где в мире сохраняется такая преемственность культуры в течение веков и тысячелетий, как в Индии, и, несмотря на экономическое и социальное развитие стра­ны, особенно в последние десятилетия, значительная часть населения Индии, преимущественно в сельской местности, продолжает сохранять традиционный уклад жизни. Особая устойчивость проявляется именно в сфе­ре семейно-бытовой обрядности. Как во многих древних религиях, в индуизме соблюдению традиционных норм поведения придается значительно большее значение, не­жели вопросам догматического богословия. В некоторых слоях общества современной Индии в связи с ростом на­ционального самосознания проявляется тенденция воз­вращения к традиционным, освященным древностью, обычаям и религиозным представлениям. Значение ре­лигии в молодых независимых государствах Азии в со­временную эпоху нередко усиливается, поскольку именно религия рассматривается как наиболее важная и ха­рактерная часть национального культурного наследия, как выражение национального единства и достоинства. Сама борьба за национальное освобождение в Индии не­редко проходила под лозунгами возвращения к традиционным порядкам, освященным религией, и политиче­ская революционность порою сочеталась с идеализацией прошлого и идейным консерватизмом. Влияние социаль­ных перемен в Индии на судьбы традиционной культуры также весьма противоречиво. Уже в древности и .в сред­ние века касты и общественные группы, стоявшие в ри­туальной иерархии ниже брахманов-жрецов, нередко


стремились подражать брахманам в образе жизни и в бытовой обрядности. На протяжении многих веков мож­но наблюдать приобщение отдельных групп шудр к об­ществу «дваждырожденных» и влияние на обрядовую жизнь всех индийцев норм, изложенных в священных ве­дийских книгах (грихьясутрах и дхармасутрах). Подоб­ное подражание брахманам как образцу, модели поведе­ния способствовало повышению ритуального и социаль­ного статуса той или иной общественной (обычно кастовой) группы. Этот процесс противоречиво развивается и в современной Индии, где тенденции к секуляризации со­четаются с так называемой санскритизацией1 (или брахманизацией) — борьбой за восстановление древней обрядности, описанной в санскритской литературе, и по­пытками бывших низших каст повысить свой статус по­средством приобщения к священной санскритской куль­туре, составлявшей ранее достояние лишь высших, пре­имущественно жреческих каст. Националистическая иде­ология и психология, связанная с санскритизацией, от­ражается и в научной и публицистической литературе Индии. Древняя религиозная культура (как в области идеологии, так и в чисто ритуальной сфере) переосмыс­ляется в духе современных идей, приспосабливается к общественным отношениям. нашего времени. В новейшей индийской научной литературе древним правилам и ри­туалам уделяется огромное внимание и темы, подобные теме данной книги, воспринимаются как актуальные. Не­смотря на то что значительная часть предписанных древ­ними текстами церемоний вышла из употребления, зна­ние классического ритуала оказывается небесполезным для понимания жизни индийцев и сегодня.

Автор книги — Радж Бали Пандей — был профессо­ром древнеиндийской истории и культуры в университете г. Варанаси. Книга «Хинду санскарас» неоднократно из­давалась в Индии как на английском языке, так и на хинди. Она во многих отношениях типична для индий­ской научной гуманитарной литературы и помогает по­нять отношение образованного индийца к традиционной

' См.: Singh Y. Modernization of Indian Tradition (A Systemic Study of Social Change). Gaipur, 1986.


семейной обрядности. Иногда можно заметить невольную идеализацию и модернизацию древних ритуалов (санскар). Автор рассматривает их с точки зрения религиозной психологии и при этом психологию древнего ритуалиста считает практически тождественной психологии современ­ного верующего человека. Многие элементы обрядов или правила их совершения он стремится объяснить с точки зрения «здравого смысла», недостаточно учитывая особен­ности мировосприятия древних.

«Жрецы и великие законодатели», по мнению Р. Б. Пан-дея, были носителями культуры, стремившимися усовер­шенствовать природу человека и с этой целью преподно­сившими высокие религиозные истины в форме, близкой народному сознанию, полному предрассудков и суеверий. Например, угрозы бедствиями в том и этом мире в случае неисполнения обрядовых предписаний, по его мнению, яв­ляются сознательным приемом воздействия на полуциви­лизованные народные массы. Объяснения ритуала часто являются не столько результатом научного анализа древ­них текстов, сколько свидетельством современного вос­приятия санскар.

Во втором издании перевод печатается без изменений, в комментариях сделаны небольшие уточнения и обновлена библиография. Так как в настоящее время полный перевод грихьясутры Ашвалаяны вошел в сборник «История и культура древней Индии. Тексты» (М., 1989) и, таким об­разом, вполне доступен читателю, было сочтено целе­сообразным описания санскар в комментариях дать по аналогичному источнику — грихьясутре Гобхилы (перевод соответствующих фрагментов сделан по изданию Ф. Кнау-эра). Так как в этой грихьясутре отсутствует описание похоронного ритуала, его изложение воспроизводится по «Хираньякеши-питримедхасутре» (перевод по изданию В. Каланда).

^ А. А. Вигасин



dokladi-predstavlennie-gosudarstvami-uchastnikami-v-sootvetstvii-so-statej9-konvencii.html
dokladi-predstavlennie-gosudarstvami-uchastnikami-vsootvetstvii-so-statej9-konvencii.html
dokladi-predstavlyaemie-gosudarstvami-uchastnikami-stranica-5.html
dokladi-predstavlyaemie-gosudarstvami-uchastnikami-v-sootvetstvii-so-statej-9-konvencii-stranica-4.html
dokladi-predstavlyaemie-gosudarstvami-uchastnikami-v-sootvetstvii-so-statej-9-konvencii-stranica-9.html
dokladi-prinimayutsya-po-sleduyushim-napravleniyam.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vneklassnoe-meropriyatie-kvn-enjoy-english.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-disciplini-upravlenie-municipalnim-i-gosudarstvennim-zakazom-dlya-napravleniya-080500-65-menedzhment-podgotovki-magistra-magisterskoj-programmi-gosudarstvennoe-i-municipalnoe-upravlenie-kurs-2.html
  • bystrickaya.ru/vliyanie-fedralnogo-televideniya-na-regionalnie-televizionnie-kanali-chast-18.html
  • uchit.bystrickaya.ru/territoriya-i-sobstvennost-polozhenie-v-obshestve-i-bogatstvo-zhestikulyacii-12-vozmozhnost-poddelat-yazik-telodvizhenij-13.html
  • studies.bystrickaya.ru/ekzamenacionnie-voprosi-i-bileti-po-bankovskomu-delu-za-pervij-semestr-2001-goda.html
  • reading.bystrickaya.ru/lekciya-3-ischisleniya-formalnie-sistemi-formalnie-grammatiki-avtomati.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodologiya-kompyuternogo-modelirovaniya-optiko-elektronnih-sistem.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/referat-po-istorii-i-filosofii-nauki-sposobi-translyacii-nauchnogo-znaniya.html
  • desk.bystrickaya.ru/pejzazhnaya-zhivopis-kultura-rossii-vtoroj-polovini-xviii-veka.html
  • crib.bystrickaya.ru/instrukciya-po-kontrolyu-za-obrabotkoj-opasnih-gruzov-v-morskom-portu-nahodka.html
  • textbook.bystrickaya.ru/ivopisanie-deyatelnosti-emitenta-mangistauskaya-raspredelitelnaya-elektrosetevaya-kompaniya-investicionnij-memorandum.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/normi-virabotki-na-izgotovlenie-muchnih-i-konditerskih-izdelij-v-konditerskih-cehah-predpriyatij-obshestvennogo-pitaniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/gospodarskij-mehanzm-2.html
  • turn.bystrickaya.ru/otdel-zagranpasportov-nauka.html
  • essay.bystrickaya.ru/data-23-dekabrya-2004-g-klass-9a-modul.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/transportnij-nalog-nalog-na-avtomobil.html
  • uchit.bystrickaya.ru/u-istokov-russkoj-detskoj-literaturi-knigi-o-knigah.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sostoyanie-bankovskogo-sektora-rossijskoj-federacii-rossijskoj-federacii.html
  • tests.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-i-instrukcii-po-resheniyu-zadanij.html
  • crib.bystrickaya.ru/kniga-pervaya-4-stranica-17.html
  • learn.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-po-cennim-bumagam-za-2-kvartal-2004-goda-stranica-17.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-2-nakoplenie-ekonomicheskih-znanij-uchebnik-oglavlenie.html
  • occupation.bystrickaya.ru/na-zasedanii-mezhvedomstvennoj-komissii-rassmotreni-voprosi-ovipolnenii-reshenij-mezhvedomstvennoj-komissii-ot-05-05-2008.html
  • predmet.bystrickaya.ru/s-uchetom-skazannogo-mozhno-sformulirovat-ne-strogo-proveryaemie-no-na-nash-vzglyad-dostatochno-produktivnie-ishodnie-predpolozheniya.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/primeri-raschetov-nekotorih-parametrov-pri-stroitelstve-gazoprovodaiz-polietilenovih-trub-metodom-naklonno-napravlennogo-bureniya.html
  • report.bystrickaya.ru/istoriya-socialnoj-psihologii.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-2-uglublennie-intervyu-ob-obespechenii-v-2007-godu-gosudarstvennoj-podderzhki-nekommercheskih-nepravitelstvennih.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/serdce-dezertira-aleksej-stepanov.html
  • institute.bystrickaya.ru/finansovij-menedzhmenta.html
  • composition.bystrickaya.ru/papa-kupi-vse-stati-dlya-zhurnala-moj-rebyonok.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-municipalnogo-obrazovatelnogo-avtonomnogo-uchrezhdeniya-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-10-doshkolnie-gruppi.html
  • znanie.bystrickaya.ru/anatolij-marchenko-o-sebe-vse-rasskazal-sam-stranica-24.html
  • tests.bystrickaya.ru/mehanizm-pravovogo-vozdejstviya-chast-2.html
  • grade.bystrickaya.ru/myata-kolosovaya-osobie-rekomendacii-dlya-zhenshin-dopolnitelnie-metodi-primeneniya-efirnih-masel.html
  • crib.bystrickaya.ru/issledovanie-korrupcii-v-stranica-4.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.